Тени

Заботы извели его. Погасив свет, он молча закрыл за собой дверь. Неторопливо обойдя опустевший дом,  подошел к единственному другу. Дерево не вынесло засуху и теперь молча чернело на фоне гаснущего неба. Он коснулся омертвевших веток и сел на выжженную землю.  Прижавшись к стволу, вдыхая горячий воздух, он ловил обрывки путаных мыслей. Уже который год он не мог разобрать их на свои и чужие. Сплетясь в тугой клубок, они порой создавали в нем болезненную пустоту. В эти моменты казалось, что он уже не принадлежит себе, и это его беспокоило.
Вечер был необыкновенно тихим. Весенний воздух медленно густел. Сейчас он почувствовал это особенно остро. Перекатывая в обветренных ладонях небольшие камешки, он смотрел на закат, вспоминания и рассуждая. Рассуждениями он пытался вырваться из лабиринта, а воспоминания были ему единственными маяками. Он не помнил, как попал в этот лабиринт поступков, чувств и эмоций, но четко осознавал, блуждая в нем год за годом, что вернувшись к выходу он не застанет себя таким, каким помнил. Он уповал только на то, что мысленно, пройдя назад весь путь, он возможно сможет найти то место, где когда-то потерял друзей и любовь или ощутил вкус первого поцелуя или отыщет раскаяние. Но он не подозревал, что в эту ночь  ретроспектива не защитит его. Блуждая по лабиринту, в какой-то момент он ощутил на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел себя… Когда взгляды встретились, он уже не чувствовал, как бездонная тьма поглощает его мир, растворяя его в себе вместе с лабиринтом.

Иногда мне кажется, что войдя в этот мир, я  сел не на тот автобус. Уткнувшись в окно, я с удивлением смотрю на проезжающих мимо или стоящих по обочинам. Многие из них выставляют на показ свои мысли и картинки из своей и чужой жизни. Я слышу обрывки фраз, музыку и тишину. Пассажиры других автобусов. Что привлекает меня в них? Возможно  свобода. Возможно что-то другое. Ведь согласитесь, всегда кажется, что кто-то едет в лучшем направлении, знает лучше, искренне чувствует, талантлевее и у него друзья лучше и их больше и все они какие-то правильные? Я додумываю, домысливаю, подражаю, разочаровываюсь, сопереживаю и радуюсь собственным представлениям и иллюзиям. Иногда я ощущаю общность, а иногда отторжение. Я зашториваю окна , чтобы прекратить этот бесконечный сериал, но любопытство берет верх. Я понимаю, что со многими мы никогда не будем вместе. Возможно, на перекрестках, мы будем подсматривать друг другу в окна, или перекрикиваться в открытые форточки, давая обещания писать и звонить. Но путь снова свободен, и мы несемся по только нам известным маршрутам, в привычном, затертом до дыр, родном, уютном салоне. Я заменяю остановки и встречи с близкими на звонки, оправдывая себя запретами кондуктора и расписанием. Я беру на борт попутчиков, прослушивая эфир  LJSKYPEICQ,  имена которых я  забуду, и которые исчезают неизвестно куда. Только самые верные оказываются рядом, врываясь не известно как, на полной скорости, и остаются. Путь снова наполняется смыслом. И я понимаю, очередной сто первый раз: это мой мир, хочу я это или нет. Он не хуже и не лучше миллиона других,  ведь у всех нас маршрут проложен до остановки, на которой тихо, никому не слышно, на ушко  шепнет ангельский голос: …а Вы выходите…

Над землей повисла туманная морось, перетекающая в косой дождь. Я укрылся  под любимым английским зонтом, следя за каплями, пузырящимися в лужах.  Я слушаю барабанную дробь, проскакивая под водосточными трубами. Я ощущаю, как медленно намокает рукав и штанины. Перехватываю зонт, и вот уж он весь закрывает меня, от плеча к плечу. Легкие порывы ветра не могут нарушить идиллии, зонт крепок своими двойными спицами. Есть в нем что-то по-домашнему надежное, что-то внушающее несокрушимую уверенность. Я спешу на работу, вдыхая влажный шелест автомобилей. Уворачиваюсь от шкодящих  покрышек и думаю о том,  как прекрасен этот утренний дождь.

…За окном с зонтами ходит человечество, обокраденное нами на любовь.  (Ю. Визбор)