Тени

А всё кончается, кончается, кончается!
Едва качаются перрон и фонари,
Глаза прощаются, надолго изучаются -
И так всё ясно, слов не говори…

А голова моя полна бессонницей,
Полна тревоги голова моя -
И как расти не может дерево без солнца,
Так не могу я быть без вас, друзья!

Спасибо вам, - не подвели, не дрогнули,
И каждый был открыт - таким, как был.
Ах, дни короткие за сердце тронули,
Спасибо вам прощайте - до Курил…

А всё кончается, кончается, кончается!
Едва качаются перрон и фонари,
Глаза прощаются, надолго изучаются -
И так всё ясно, слов не говори.

Мы по любимым разбредёмся и по улицам,
Наденем фраки и закружимся в судьбе,
А если сердце заболит, простудится -
Искать лекарства станем не в себе.

Мы будем гнуться, но наверно не загнёмся, -
Не заржавеют в ножнах скрытые клинки!
И мы когда-нибудь куда-нибудь вернёмся
И станем снова с вами просто мужики!

А всё кончается, кончается, кончается!
Едва качаются перрон и фонари,
Глаза прощаются, надолго изучаются -
И так всё ясно, слов не говори…

1968,
Сахалин
Валерий Канер

А еще сегодня самый лучший туман уходящего года, молочный, молочный , и сказочный.

“Рок-н-ролльный возраст Христа”

Не проси советов спорых,
Веришь, не веришь, скоро зима,
Ждет озноб поездов скорых,
Метель и мороз, полутьма.
Мысли попутчицы хворой -
Бессонной ночи кайма,
Лимонов вкус, тонкокорых,
Да изящных бровей сурьма.

А. 2007

Ты уснула на коленях -
Сон твой легок, сон твой прост.
Старый кот, сиамской тенью,
Занял свой уютный пост.
Разговор веду с часами,
Глажу рыжий лисий хвост.
За окном стрекочет что-то,
Перелетный, певчий дрозд.

А. 2007

Эту историю произошла со мной очередным морозным зимним Московским утром. В то время был я как раз на первом курсе аспирантуры и преподавал раз в неделю, пара была первая или вторая, но не суть важно. Собираюсь я значит в институт, и тут по радио сообщают об очередном падении температуры. Что делать? В то время термобелье еще не было распространено как сейчас, а кальсоны я не ношу (прошу прощения за интимную подробность), но и отморозиться тоже как-то не хочется. И тут мне на ум приходи шальная мысль, а не поддеть ли мне под брюки колготки шерстяные. Благо они новые, по причине своей абсолютной совковой формы, цвета, и к тому же невнятного размера и длины, неношеные лежат у жены (!), подаренные заботливой мамой. Оценив на глаз размер и поняв, что вписываюсь я натягиваю их на себя, утешая себя мыслью, что в институте сниму их втихаря, а к обеду и не так холодно будет. Поверх натягиваю брюки, которые мне в то утро почему-то слегка великоваты (наверное колготками утянулся), и не найдя ремень, пулей вылетаю из дома. И что вы думаете! Ощущаю верность своего решения. Шерстяные колготки согревают, в голову лезут воспоминания о детском саде, мысли о моде и о том, почему мужчины перестали носить чулки и колготки, хотя когда-то это был мужской аксессуар и прочая лабудень, которая может попасть в голову по дороге куда-нибудь. Весь такой счастливый выхожу из автобуса, чтобы пересесть на троллейбус на другом конце сквера. И тут происходит нечто. На ходу колготки начинают предательски ползти вниз. Достигнув тупика, они начинают тянуть за собой брюки, которые не оказываю ни малейшего сопротивления. Что делать?! Надо подтянуть, а как? Вспоминается женский, непринужденный жест, с кокетливо отставленной ножкой. Но что делать с брюками? Отхожу в сторонку и начинаю через штанины подтягивать колготки, краснея от смущения, украдкой поглядывая на прохожих. Матерю про себя и колготки и все что с ними связано. Но идти то надо! И вот засунув руки в карманы, я зажимаю в руках колготки и в такой позе приезжаю в институт. Пулей бегу в аудиторию, срываю с себя этот ужас и начинаю лекцию, а колготки все не выходят у меня из головы….

А. 1998-2007

Уходи от воды, уходи:
Омуты, омуты, мели…
Почему все не так, почему:
Не смогли, не смогли, не сумели…
Посмотри ты в глаза, посмотри.
В глубину, в глубину, не спеша…
Запали все мосты, запали,
Коли спят у огня сторожа, сторожа…

А. 2007